Домой Колонки Круг за кругом

Круг за кругом

Главное слово, характеризующее положение дел в экономике — кризис. Это факт, с которым все мы живем последние два года. Но сам по себе кризис — изменение состояния, переходная модель, перелом, и новые, в сравнении с предыдущими, условия и правила. Если разобраться по существу, то кризис это — ни много, ни мало — ступень в развитии. Поэтому, сколь бы странным это ни показалось, к кризисам стоит относиться как к неизбежному состоянию любой живой системы, и надо продолжать работать и жить не столько преодолевая его, сколько обновляясь и развиваясь. Ибо движение — жизнь. Дальше понятно. Проехали.

Что делать нам, не обладающим достоверной информацией и сакральными знаниями, но тяготеющим к рассуждениям о судьбе России и о том, как большой государственной системе найти себе средства пропитания? Где в системе монетарных измерений это надо понимать как простое и банальное, простите, определение — деньги? Именно ими исполняются социальные обязательства, на них реализуются инфраструктурные проекты, ими формируется Стабилизационный фонд Российской Федерации, который с 1 января 2008 года был разделен на Резервный фонд и Фонд национального благосостояния (на конец января 2017 года эти фонды составляли 980 и 4429 млрд рублей соответственно). Почему бы часть этих денег не пустить в реальный сектор — как стимул для экономики?

Нам всем можно начинать бить в бубен и призывать некие неведомые силы помочь увеличить стоимость нефти, но это снимет риски дефицита, а не риски экономики.

Я часто слышу упреки Минфину в бездействии или в низкой эффективности, однако при этом считаю, что в данном конкретном случае все очевидно. План этого ведомства весьма прост и доступен для общего обозрения на официальном сайте министерства, и состоит в том, что при нефти в 40 долларов за баррель необходимое покрытие дефицита должно составить около 2,8 трлн рублей, из которых 1,8 возьмут из фондов, а остальную часть — из облигаций федерального займа. А вот при стоимости нефти 60–63 долларов за баррель можно будет расслабиться, и дефицита уже не будет. Нам всем можно, конечно, начинать бить в бубен и призывать некие неведомые силы помочь увеличить стоимость нефти, но это снимет риски дефицита, а не риски экономики.

Чтобы не ходить далеко в историю мировых экономических кризисов, можно вспомнить период так называемой «рейганомики», когда перед США стояло несколько задач, основной из которых было существенное сокращение инфляции в секторе потребления. Также необходимо было направить расходы потребителей в сторону высокотехнологичных отраслей, и обеспечить стимулирование инвестиций. Интересно, что именно эти задачи сейчас стоят в приоритете и в России. Что это? Повторяемость любого экономического кризиса, этап, через который все через должны пройти, или повторяемость совершаемых ошибок?

Мы понимаем, что копировать модели ранее принятых решений нельзя, тем более — когда результатом их реализации стало раздувание финансового сектора в обход реального сектора реального производства. Но мы констатируем, что чем больше денег в экономике, тем легче развиваться и реальному сектору. Мы спрашиваем: где гарантия, что деньги, выпущенные в экономику сегодня, не уйдут на финансовый рынок?

Легче и быстрее можно заработать на продаже инструментов финансового рынка, чем на продаже сантехнических инструментов.

Сегодня деньги уже не стремятся к производству — они стремятся к доходности. Чем выше доходность у финансового рынка, тем больше денег будут вкладывать именно в него. Легче и быстрее можно заработать на продаже инструментов финансового рынка, чем на продаже сантехнических инструментов. Казалось бы, выход простой: вкладывать деньги не в чисто финансовый рынок, а в фондовый, в акции конкретных участников рынка. Но, во-первых — на этом рынке обращаются в основном акции компаний финансового рынка, во-вторых — интерес участников рынка состоит в разнице стоимости акций при покупке и продаже. И кажется, что если стоимость акций даже производственной компании можно разогнать за счет ее участия в чисто финансовых операциях, так отчего бы этого не делать?! Круг замкнулся: мы покупаем акции компаний реального сектора, которые, в свою очередь, участвуют в финансовом рынке (например, покупают и продают валюту), получаем новый доход, и ничего в реальном секторе не происходит.

Рост экономики, которым все грезят, возможен только благодаря внешней торговле, а любой продукт, способный конкурировать на внешнем рынке, должен стимулироваться к его производству, в том числе — и государством, пока еще имеющимися у него внутренними источниками.